Моя история

         Я родился много лет спустя после Великой Отечественной войны. В нашей семье, как и в семьях других участников войны, передают из поколения в поколение рассказы о трагических событиях тех далёких лет, хранят реликвии: письма, фото, награды. Я с этими рассказами знаком, они очень близки мне, потому что мой прадед был участником этой страшной войны. Он сражался не только за будущее Родины, он сражался и за меня. Накануне 69-летия Победы я пересмотрел фото, письма с фронта. Рассказы прабабушки Веры и  бабушки о тех временах всплыли в моей памяти с такой яркостью, что я решил поделиться ими с другими моими сверстниками - ведь почти в каждой семье есть такие же реликвии и предания.

Моя семья в летописи ВОВ

Как и всех людей нашей страны, народное горе не обошло и нашу семью. В первые, дни войны ушел защищать Родину мой прадед Галкин Иван Васильевич. Родился он 7 июля 1914 года.
Работать по хозяйству начал рано, как и все крестьянские дети. Сначала выполнял посильную работу по двору, а в одиннадцати - двенадцатилетнем возрасте уже работал в поле и на сенокосе.
К шестнадцати годам окончил Иван семилетку и стал работать в колхозе.
Вскоре Ивана назначили бригадиром. Шла весна 1934-го года. Бригада Ивана Галкина окончила сев, и приехал в Веретенино представитель из райкома проверять, как колхозники отсеялись. Посмотрел он поля, на которых провел сев Галкин, похвалил молодого бригадира и предложил ему поехать учиться на шофера. Окончив учебу и получив удостоверение на право управления автомобилем, Иван вернулся в родное село и стал работать шофером при МТС.
Наступил 1934-ый год. В Дмитриеве собрали команду из шоферов и отправили ее в город Льгов. Веретененских ребят было 7 человек. Всех их определили в Орловское танковое училище. Но Галкина почему-то оставили и приказали ждать до особого распоряжения. А в ноябре месяце его в числе двухсот курян направили в Брянское авиационное училище, где он учился по специальности стрелок – бомбардир. Ему очень хотелось стать летчиком,  чтобы самому управлять самолетом, но приказ есть приказ.
В один прекрасный  день Ивана Галкина и Василия Пушкевича среди ночи подняли по тревоге и увезли на вокзал. Эшелон гнали на восток через всю Россию. Проехали Поволжье, перевалили через  Урал, потом оставили позади Омск, Новосибирск, Красноярск и Иркутск. Наконец эшелон прибыл к месту своего назначения. Это был город Улан- Удэ.
Затем  начались бои у озера Хасан и на реке Халхин- Гол. И в обеих операциях участвовал рядовой Иван Галкин. Он подвозил на передовую боеприпасы и продукты питания. Война длилась не долго, но это была война, и враг был коварный. Так что Галкину уже тогда пришлось понюхать пороху. И каждый раз, наблюдая за воздушным боем, он представлял себя на месте советского летчика  и  конечно, переживал за него.
Окончилась война с Японией. Галкина опять направили в Брянск, но уже не в истребительный полк, в котором он служил раньше, а в 58-й полк средних бомбардировщиков, и зачислили стрелком- бомбардиром. Наступила зима 1939-го года. Эта суровая зима ознаменовалась не менее суровым событием - началась война с Финляндией. И пятую эскадрилью 58-го авиаполка, в которой служил Галкин, направили на финский фронт. Если на земле боевые действия против белофиннов велись не совсем удачно, то господство советской авиации в этой войне было несомненным.   
22 боевых вылета  совершил Иван Галкин в составе экипажа  среднего бомбардировщика. Чаще всего бомбили «линию Маннергейма». Это была сильная укрепленная полоса под Выборгом, которая протянулась через весь Карельский перешеек.
К весне боевые действия прекратились,  а в марте 1940  с Финляндией был заключен мир.  Эскадрилья вернулась к месту своего основного базирования.

22июня 1941 года фашистская Германия напала на нашу страну.  Враг напал внезапно. Над нашей Родиной нависла смертельная опасность. Враг был жестокий и сильный. Страна превратилась в единый боевой лагерь. Тысячи людей добровольно ушли в Красную Армию, партизанские отряды, народное ополчение. С первых дней войны сражался с немецко - фашистскими захватчиками мой прадед Галкин Иван  в качестве стрелка - радиста экипажа самолета Пе-2.
  21 июня командир авиаполка Захарычев решил устроить праздник по случаю открытия летних лагерей. Праздник состоялся. А перед рассветом 22-го армады немецких самолетов «Мессершмит-109» и «Юнкерс-83» , которых было не менее сотни, начали бомбить аэродромы 58-го полка. Немцы решили уничтожить не только боевые самолеты наших военно-воздушных сил, но и лишить Красную Армию кадрового летнего состава. Но приехал командир дивизии и дал распоряжение: всем летчикам немедленно эвакуироваться в тыл. А на чем  эвакуироваться? К счастью, нашелся ЗИС-5. Иван Галкин как профессиональный шофер попробовал его завести – получилось.
Галкин выжимал из «зиски» все, что можно было из него выжать. А немецкие парашютисты сыпались, как снег. Все небо было заполнено парашютами.  В конце концов добрались  до Бобруйска, но Бобруйск тоже подвергся бомбардировке - немец  бомбил все мало-мальски крупные города. Летчикам было приказано ехать в Новочеркасск. Здесь получили технику и «своим ходом» перелетели на аэродром города Гжатска. Наше командование, решив сохранить уцелевшую авиатехнику, отправляло ее подальше в тыл.
В Гжатске полк довооружили новенькими «пятляковыми». Было создано целое авиасоединение, которое базировалось на аэродромах Гжатска, Малоярославца, Юхнова и Медыни. В него попал и Иван Галкин. Начались боевые вылеты на бомбежку военных объектов в тылу врага. Немецкая авиация, в свою очередь, пыталась совершать налеты на Москву.
  Восьмерка наших самолетов шла на задание за линию фронта. Эскадрилью вел комэск Нестеренко. Стрелком в его экипаже был Иван Галкин. Нестеренко, несмотря на огромное превосходство противника, решил принять лобовую атаку. Наши самолеты врезались в боевые порядки противника и расстроили их. Завязался воздушный бой. Немцы стали беспорядочно сбрасывать бомбы - с бомбовым грузом самолеты маломаневренны.  В этом бою экипаж Нестеренко сбил восемь «юнкерсов». Вот такие чудеса творит храбрость. За этот подвиг Нестернко было присвоено звание Героя Советского Союза, а Галкин был награжден орденом Красного Знамени. Это было большая радость. Орден Красного Знамени – это самая большая награда после ордена Ленина. И если это первый орден в жизни человека, то можно себе представить, какое чувство испытывал Иван Галкин, когда узнал о своем награждении.
       Немцы упорно продвигались к Москве. Командование советских войск решило провести по наступающим фашистским частям массированный авианалёт . 58-й полк получил задание бомбить немецкий аэродром,  однако произошли неувязки, и вылет авиаполка задержался на целый час. Был бой. Из этого боя вернулось только три экипажа бомбардировщиков. Самолет, в экипаж которого входил старшина Галкин, был подбит и, не дотянув до своего аэродрома, рухнул на поле. Но обошлось без жертв. Все члены экипажа благополучно добрались до своей части. Вскоре получили новую машину.
Шел декабрь сорок первого года. Бои под Москвой были в самом разгаре. Галкин в составе 5-й эскадрильи вновь полетел на бомбежку вражеского аэродрома. Эта операция прошла более успешно.
         Новый аэродром,  куда была переведена эскадрилья и куда пришлось добираться старшине Галкину, располагался в деревне Кратово. Здесь стрелка-бомбардира определили в экипаж к пилоту Куликову. В это время наши войска начали успешное наступление под Москвой, и эскадрилья получила задание бомбить глубокие тылы противника.
Третьего января тысяча девятьсот сорок второго года в пятнадцать часов четверка самолетов «Пе-2» вылетела на задание. Несмотря на хорошую погоду, небо было серо-свинцового цвета. Груженные бомбами самолеты с трудом набрали высоту, а когда достигли потолка, легли на задний курс. Целью для бомбежки была железнодорожная станция Мятливо,  через которую фашисты угоняли эшелоны с военным имуществом отступающих тыловых частей. Начавшееся наступление наших войск вселило уверенность в командира бомбардировщика старшего лейтенанта Куликова. Он верил, что наступил момент воздать врагу за все наши поражения. Куликов вел самолет, штурман выверял маршрут и производил расчеты, а старшина Галкин, как и положено, внимательно следил за небом. Наконец машина подошла к цели. Вскоре старшина Галкин услышал  команду: «Заходим на цель. Приготовиться к бомбометанию»,- это касалось непосредственно его. Когда старшина начал сбрасывать бомбы, он заметил на горизонте маленькие черные точки. «Немецкие истребители»,- отметил в уме Иван. А по внутренней связи доложил: «Справа по курсу четверка немецких истребителей. Расстояние около десяти километров».
     Совершив первое бомбометание, командир стал делать разворот на второй заход на цель. Галкин по силуэтам самолетов определил, что к ним приближаются фашистские «мессеры»,  о чем он тут же доложил командиру экипажа. А сам подумал: «От этих не уйдешь». Подумал он так потому, что нами бомбардировщики в этот раз шли на задание без прикрытия. Старший лейтенант Куликов,  не обращая внимания на появление «мессершмиттов», уверенно развернул свою машину и вновь повел ёё на цель. Но в это время один из снарядов разорвался в непосредственной близости от самолета.  Машину сильно качнуло. Один из немецких асов, почуяв легкую добычу ринулся на самолет Куликова. Старший лейтенант  Куликов прекрасно понимал, что самолет спасти в такой обстановке не удастся и оповестил экипаж:» Внимание. Самолет потерял управление. Постараюсь оттянуть подальше.  Экипажу приказываю покинуть машину».  Но старшина Галкин не мог выполнить приказ своего командира: на него наседали два «мессера», и он отбивал их атаки. Последних слов Куликова он просто не услышал. Острая боль пронзила лицо и грудь. Огонь ударил глаза. Потом на мгновение все померкло…
Старшина очнулся, когда неуправляемый самолет, переворачивался с крыла на крыло, стремительно падал на землю.  Галкин вывалился из самолета.   Хотел охватить правой рукой кольцо парашюта, но рука плохо слушалась его, и  он почувствовал тупую боль в предплечье. А земля приближалась с неимоверной скоростью. Выдернув кольцо левой рукой, Галкин почувствовал резкий динамический удар. Это раскрылся парашют. Но рывок оказался настолько сильным, что  с ног парашютиста сорвало унты. Ветер отнес Ивана к лесу. Упав в сугроб, он долго лежал. Оглядевшись Иван стал оценивать обстановку и себя. Оказалось, что он получил осколочные ранения в обе руки. Кроме того, он чувствовал, что его подташнивает, и догадался, что контужен. Превозмогая боль, Галкин  всю ночь выбирался из леса. Утром он дошел до деревни. Его нашли деревенские ребятишки. 17 суток его прятали от немцев жители села Городенки. Галкин считался погибшим.
         Четыре месяца пролежал старшина Галкин в одном из госпиталей города Иваново. А когда его выписали, то под конвоем отправили в город Суздаль, где находился специальный лагерь, в котором держали всех подозреваемых военнослужащих до выяснения личности. Около трех тысяч человек ждали здесь решения своей участи. Контингент лагеря был разнообразный: от рядовых бойцов до средних офицеров. Все они в разные сроки вышли из окружения или бежали из немецкого плена. Такая тщательная проверка всех вернувшихся из-за линии фронта связана была с тем, что немцы забрасывали в наш тыл шпионов и диверсантов под самыми различными предлогами. Если выяснялось, что человек «чист», его немедленно отправляли в часть для продолжения службы. Так случилось и со старшиной Галкиным. Уже на пятый день его вызвали к начальству, видно, проверка велась, когда он еще лежал в госпитале, и назначили старшим команды. Команда состояла из десяти человек. В нее входили рядовые и младшие командиры. Галкину вручили пакет и предписание явиться в одну из артиллерийских частей. Старшина пытался доказать, что он летчик, но его никто не хотел слушать. «Выполняйте приказ»,— сказал начальник лагеря и указал на дверь. Старшине Галкину ничего не оставалось делать, как ответить: «Слушаюсь»,— и покинуть кабинет.
Получив продовольственные аттестаты и другие документы, Галкин построил свою команду и двинулся в путь. Но выйдя за ворота лагеря, он передал пакет с документами входившему в команду старшему сержанту, а сам отправился искать свой авиаполк.
Действовал Иван Галкин очень осторожно. Разговаривал только с летчиками. Выспрашивать во время войны о том, где располагается пятьдесят восьмой авиаполк, было крайне опасно: могли принять за шпиона, и тогда уж не открутишься. Поэтому старшина всегда заходил издалека. Сначала он рассказывал о себе, а потом уж, войдя в доверие, осторожно выспрашивал о своем полку. И в конце концов ему повезло. Один из летчиков знал, где базируется полк, и рассказал об этом старшине Галкину.
Встреча была радостной. В полку Ивана Галкина считали погибшим. А тут вдруг явился, как говорят, живой и невредимый. Старшина Галкин в полку считался хорошим стрелком-бомбардиром, поэтому пилоты с удовольствием брали его с собой на задания.
В начале осени тысяча девятьсот сорок второго года 58-й авиаполк был расформирован, а старшина Галкин был переведен в 820-й штурмовой авиационный полк, который базировался под Ленинградом. Ленинград в то время находился в блокаде. Работы для штурмовой авиации было много.
Наши войска стремились прорвать блокаду Ленинграда. В день штурмовикам приходилось совершать по нескольку боевых вылетов. И, конечно, не обходилось без потерь. Не минула эта участь и старшину Галкина.
Свой первый вылет Галкин совершал с лейтенантом Петросяном. Шли в составе звена. Линию фронта прошли благополучно, но при заходе на цель самолет был подбит. Лейтенанту удалось увести машину подальше от скопления противника, после чего и пилот, и стрелок выбросились на парашютах. После приземления стали пробираться к линии фронта. Вначале лейтенант очень испугался: был он молод и, конечно, умирать ему не хотелось. Кому хочется умирать в двадцать один год? И он предложил Галкину:
—    Давай сдадимся в плен.
—    Ты что, лейтенант? — удивился Галкин.— Ты это всерьез?
Старшина забыл про субординацию и обращался к старшему по званию на «ты».
—    Но поймают — расстреляют, же без разговора. А так хоть живы останемся.
А ты немцев в глаза видел? — продолжал старшина.— А я видел. Ты уверен, что они тебя в плен возьмут? Они на летчиков больше всего злы. Шлепнут и глазом не моргнут. Так что и не помышляй. Я, конечно, тебе не указ. Ты старше меня по званию. Хочешь — иди, сдавайся. В этом деле я тебе не товарищ. Только послушай меня: если хочешь жить, то выбрось эту мысль из головы. Не в плен надо сдаваться, а пробираться к своим. Слова Галкина отрезвляюще подействовали на лейтенанта. Он устыдился своей минутной слабости и стал оправдываться:
—    Я так. Я хотел узнать, не думаешь ли ты сдаться.
—    Ладно, лейтенант, забудем. Считай, что никакого разговора не было.
Ночью Галкин и Петросян наткнулись на группу наших бойцов, которые тоже пробирались к линии фронта. Старшина Галкин заметил, что лейтенант приободрился, приобрел уверенность в себе. В эту же ночь им встретился солдат-одиночка. Как выяснилось позже, он нес под гимнастеркой знамя своего полка, но об этом никому не говорил. На вторую ночь к ним присоединилось еще несколько человек. Получился целый отряд, который состоял из двадцати двух человек. Все были вооружены. Хотя в группе оказался старшим по званию лейтенант Петросян и по всем законам, как армейским, так и военным, он должен был принять командование на себя, но он добровольно отказался, ссылаясь на то, что он мало смыслит в делах сухопутных. Это было правдой. И по справедливости командование группой было поручено пехотному старшине Квасову как человеку опытному. Был он в годах, спокойный и рассудительный. Он сразу стал признанным авторитетом в группе, и его приказания выполнялись беспрекословно. Он не только пробился к линии фронта, но еще по пути следования вел активную разведку. Кроме того, переходя через немецкую оборону, орга-низовал захват языка. Квасов заранее распределил «роли»: кто тихо убирает немцев, кто берет живого фрица, кто первым идет в немецкую траншею, а кто на всякий случай остается в прикрытии. Этому старшине ротой бы командовать, а то и батальоном. В общем, ребятам с командиром очень повезло — линию фронта перешли бесшумно и без потерь.
Галкин и Петросян благополучно добрались до своего полка.
—    Ну, а ты сдаваться хотел,— шепотом сказал Галкин, когда они выходили из землянки командира полка после доклада о своем возвращении в часть.
       На другой день, так как у Петросяна пока не было самолета, старшина Галкин вылетел на задание со старшим лейтенантом Кузнецовым, у которого в предыдущем бою погиб стрелок. То ли фортуна изменила Галкину, то ли старшему лейтенанту Кузнецову, неизвестно, но их сбили. Но на этот раз пилоту удалось дотянуть подбитый самолет до своей территории. Плюхнулись на брюхо. Галкин выскочил из самолета и хотел отбежать, так как машина в любой момент могла вспыхнуть и взорваться. Оглянувшись, он увидел, что старший лейтенант не может самостоятельно выбраться из своей кабины. Как выяснилось, ему защемило ногу. Галкин вернулся и помог пилоту. К великому счастью, самолет не взорвался.
Неудачники быстро сориентировались, вышли на дорогу и на попутной машине добрались до своего полка.
После этого старшина Галкин совершил несколько удачных вылетов с разными пилотами, так как ни своего командира, ни своего самолета у него не было. Но неудачи не хотели покидать его. Недаром говорят, что беда за бедой так и ходит чередой. В части так повелось, что к новому летчику обязательно сажали в «спарку» старшину Галкина. Иван уже знал: если в полк прибывал новенький летчик, то его, старшину Галкина, отправят в первый полет именно с ним. Так случилось и на этот раз. В полк прибыло пополнение пилотов, и старшину прикрепили к молоденькому, только что испеченному младшему лейтенанту Котельникову. Первый же вылет на задание окончился трагически.
Штурмовик атаковали немецкие истребители. Галкин отбивался от наседавшего на него «мессера», и тот, задымив, ушел от него в сторону. Но тут же на их машину налетел другой истребитель и дал очередь из пулеметов. Не успел старшина взять немца в прицел, как почувствовал, что его машина потеряла управление и стала падать, совершая медленно перевороты с крыла на крыло. Галкин понял: пилот убит. Пришлось выбрасываться с парашютом. Самолет в это время находился далеко за линией фронта.
Двенадцать суток выбирался Иван Галкин к своим. И уже недалеко от линии фронта встретил нашего танкиста. Звали его Толиком. Стали пробираться к своим вместе. Около линии фронта случайно наткнулись на немецкий локатор. Немцы сидели в специально оборудованной землянке. Иван с Толиком нашли вход в землянку и бросили в него гранату. Но они не знали, что есть еще один вход. Немцы обосновались по всем правилам фортификационной науки. Когда прогремел взрыв, из второго входа выскочил фриц и тоже швырнул гранату. Осколком этой гранаты Иван был ранен в руку. Толик выстрелил из пистолета и сразил немца наповал. Больше из землянки никто не показывался. Этой же ночью друзья по несчастью и, само собой разумеется, по оружию, перешли линию фронта и расстались. Каждый направился в свою часть. Галкин добрался до своего полка, где его уже не надеялись увидеть, но он опять явился.
Много еще боевых вылетов совершил старшина Галкин. Приходилось совершать одиночные полеты, а также в паре и в составе звена. Летал не только на штурм позиций противника, но и на разведку.
В марте тысяча девятьсот сорок третьего года, несмотря на то, что блокада Ленинграда не была снята, 820-й ШАП перебросили в район Курской дуги.
Советское командование разгадало план немцев, которые собирались взять реванш за поражение под Сталинградом, устроив курский котел, и стало успешно готовить контрнаступление именно в этом районе.
Авиаполк входил в состав 2-й воздушной армии, которая базировалась в районах Старого и Нового Оскола, Волоконовки и Беломестной. Обстановка была тяжелой, особенно после пятого июля, когда немецкие войска перешли в наступление. Но еще до этого шла упорная борьба между нашими и немецкими летчиками за превосходство в воздухе.
Отдыхать старшине Галкину не приходилось. Летали постоянно по два-три звена. Одна эскадрилья садилась — другая поднималась в воздух. Особенно тяжелыми были дни с шестого по восьмое мая, когда наша авиация участвовала в первой операции по уничтожению вражеской техники прямо на аэродромах. Операция была тщательно разработана. Налеты совершались в то время, когда большинство самолетов противника находилось на аэродромах. Успехи были блестящие, но и наша авиация несла большие потери. Каждый раз с задания не возвращались один или два экипажа.
Ставка Верховного Главнокомандования Советской Армии поставила задачу к началу курской операции во что бы то ни стало добиться значительного превосходства в воздухе нашей авиации. Особенно этот вопрос возник после того, как второго июня немецкие самолеты совершили массированный налет на станцию Курск. Всего в налете участвовало восемьсот сорок самолетов — пятьсот сорок днем и триста ночью. Хотя нашим истребителям и зенитчикам удалось уничтожить сто сорок пять самолетов, ущерб, причиненный налетом, был огромен.
Но и после таких огромных потерь превосходство в воздухе все еще находилось у немцев. И тогда было решено провести вторую операцию по уничтожению немецких самолетов в местах их базирования. Эта операция была назначена на шестое — восьмое июня. В течение трех дней штурмовики и бомбардировщики 2-й воздушной армии бомбили немецкие аэродромы в районе Харьков — Полтава. Особенного успеха наши летчики добились в первые два дня. На третий день гитлеровское командование перебазировало большую часть самолетов на аэродромы, расположенные в глубоком тылу, и потери таким образом от третьего налета нашей авиации были сведены к минимуму.
Несмотря на предпринятые нашим командованием меры по уничтожению немецкой авиации, утром 5 июля в районе сражений у Гостищева и Яковлева появились армады немецких самолетов. Они шли над полем боя сплошным потоком. В этот день основная тяжесть легла на истребительную авиацию. Разразилось невиданное доселе сражение. Воздушные бои шли непрерывно в течение всего дня. Самолеты гудели и выли, совершая невиданные виражи, вспыхивали и падали на землю, таща за собой шлейф черного дыма. Некоторые взрывались прямо в воздухе. Уцелевшие летчики выбрасывались из горящих машин и, раскрыв парашюты, спускались прямо на поле боя. Они висели в воздухе белыми одуванчиками. В этих воздушных боях было сбито около ста пятидесяти самолетов противника.
С утра 6 июля вступила в действие наша штурмовая авиация. Штурмовики подавляли огневые точки противника, уничтожали танки и самоходные орудия. Старшина Галкин в этот день совершил десять боевых вылетов. Самолеты действовали большими группами и в сопровождении истребителей, поэтому потери были небольшие.
Старшине Галкину в этих боях повезло. Может быть, потому, что он летал с опытным летчиком Алексеем Костырко. С лейтенантом Костырко Галкин начал летать еще под Ленинградом. Они очень сдружились. И вот теперь в боях на Курской дуге эта дружба помогала выходить им победителями из смертельного боя
Во время боев на Курской дуге в полк прибыл военный корреспондент лейтенант Ефимов, который собирался написать книгу о летчиках 820-го штурмового авиаполка, в том числе и об экипаже Костырко — Галкина. Он много беседовал с лейтенантом Алексеем Костырко и со старшиною Иваном Галкиным, а потом решил понаблюдать за ними в бою, так как описать эмоционально легче то, что увидел своими глазами. Взять его на боевое задание без разрешения командира полка, конечно, никто не мог. Но Ефимов такого разрешения все же добился. В этом же бою самолет ведомого был сбит, и отважный корреспондент лейтенант Ефимов погиб.
         После освобождения города Белгорода авиаполк перебазировался на новые аэродромы, которые располагались в районе города Основы. Теперь штурмовики наносили удары по укреплению врага на правом берегу Днепра и по оборонительным сооружениям в районе Киева.
Во второй половине октября наши части форсировали Днепр, а 6 ноября, в канун двадцать шестой годовщины Великой Октябрьской революции, освободили столицу Украины город Киев. 820-й ШАП получил наименование «Киевский» и одновременно был переименован в 155-й гвардейский. Теперь он именовался 155-й гвардейский Киевский Краснознаменный ордена Кутузова штурмовой авиационный полк.
Алексею Костырко было присвоено звание старшего лейтенанта, и он был назначен на должность командира эскадрильи. Но недолго пробыл он в этой должности. В ноябре в полк поступили новые самолеты. Три из них были переданы в эскадрилью старшего лейтенанта Костырко. При испытаниях одного из них, Костырко погиб. В бою он имел привычку петь песни, правда, пел он их почти неслышно, как говорят, себе под нос. А когда старшина Галкин успешно отбивал атаки фашистских истребителей, он непременно говорил: «Ну, Галка, быть тебе орлом!»
В этот раз Иван плакал и плакал, не скрывая слез. Потерять такого друга — это, действительно, трагедия. Впрочем, плакал не один Галкин — Костырко был любимцем всего полка.
Через несколько дней после гибели Костырко старшину Галкина направили в летное училище учиться на пилота.
В начале тысяча девятьсот сорок четвертого года Иван Галкин окончил училище, получил звание младшего лейтенанта и был направлен в запасной авиаполк, который базировался в городе Кировограде. Здесь он встретился с лейтенантом Глебовым, летчиком из своей авиадивизии, и от него узнал, что 155-й авиаполк находится в Молдавии. В Кировограде находились авиаремонтные мастерские, в которых ремонти-ровался самолет лейтенанта. После окончания ремонта Глебов должен был вылететь в свой полк. Галкин уговорил лейтенанта взять его с собой.
Так Иван Галкин снова оказался в своей дивизии.
Получив ИЛ-2, он начал совершать боевые вылеты уже в качестве пилота — осуществилась его давняя мечта. Машина оказалась счастливой. А может быть, умелым и опытным пилотом оказался младший лейтенант Галкин. Первые боевые вылеты в качестве пилота он совершил в Корсунь-Шевченковской операции. Шел май 1944 года. Наши войска добивали окруженную в этом районе крупную вражескую группировку. Враг оказывал яростное сопротивление. Авиадивизия несла большие потери, которые составили несколько десятков самолетов. В это время пришел приказ отправить пилотов за получением двадцати двух новых штурмовиков. В составе летчиков, которые должны были выехать за получением «личных» машин в город Куйбышев, оказался и Иван Гал-кин. В Куйбышеве прожили ровно неделю. Жили в землянках — все гостиницы города были заняты под госпитали. Оформив все документы и опробовав машины в воздухе, пилоты отправились в обратный путь. В это время авиадивизия перебазировалась на аэродромы, находившиеся на территории Польши. Вся группа самолетов прилетела на один аэродром. Здесь представители авиаполков должны были получить причитавшиеся им машины. На этом аэродроме младший лейтенант Галкин встретился с подполковником Шалухиным.
 
Встретив Галкина, подполковник стал уговаривать его перейти в свой полк — всем хотелось воевать с надежными людьми. Но младший лейтенант отказался. Этому, конечно, воспротивился и замполит 155-го гвардейского полка Герой Советского Союза подполковник Михаил Одинцов. И младший лейтенант Иван Галкин вновь возвратился в свой родной полк. Свой «личный» самолет он называет «Алексей Костырко». Эта надпись была сделана белой краской на бортах его боевой машины. Так увековечил Иван память своего боевого друга, и это помогало ему бить врага. В бою он чувствовал моральную поддержку и боевой дух своего друга Алексея Костырко и слышал его слова: «Ну, Галка, быть тебе орлом!»
Успешное продвижение наших войск на всех фронтах вселяло уверенность в скором крахе гитлеровской Германии. Коренным образом изменилась в это время обстановка в воздухе. Теперь наша авиация имела абсолютное превосходство в воздухе на всем протяжении фронта от Балтийского до Черного моря.
Весной сорок пятого года 2-я воздушная армия, в состав которой входил 155-й гвардейский полк, действовала на Берлинском направлении. Младший лейтенант Галкин совершал вылеты и штурмовал колонны вражеских войск и укрепленные районы на подступах к столице фашистской Германии. Двенадцать боевых вылетов он совершил непосредственно на сам Берлин. И все обходилось благополучно. Только однажды, воз-вращаясь с боевого задания, он обнаружил, что у него не выпускается шасси. Как выяснилось после, в механизм выпуска шасси попала пуля из крупнокалиберного пулемета. В такой ситуации есть только единственный выход — садиться на брюхо. Это, конечно, очень опасно, но выбора у младшего лейтенанта Галкина не было. Сообщив на землю о своем положении, он попросил разрешения совершить посадку. Командир при-казал ему набрать высоту и покинуть самолет. Война шла к концу. Самолетов было много, а пилоты были на вес золота. Да и что представлял собой самолет в сравнении с человеческой жизнью. Получив приказ покинуть машину, Иван Галкин решительно отве-тил: «Иду на посадку!» Разве мог он бросить в беде своего боевого друга «Алексея Костырко».
Чтобы посадить самолет на брюхо, требовалось мастерство высшего класса. Галкин вел свою машину в полуметре от поверхности земли. Наконец раздался скрежет — машина коснулась земли. Галкин отбросил фонарь — свежий воздух ударил ему в лицо. Младший лейтенант откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза — счастливая улыбка сияла на его лице.
До полной победы оставались считанные дни. И все эти дни младший лейтенант Галкин принимал участие в боевых операциях, помогая наземным войскам штурмовать укрепления врага.
За участие в штурме Берлина младший лейтенант Иван Васильевич Галкин был награжден вторым орденом Красного Знамени.
Осенью тысяча девятьсот сорок пятого года Вторая воздушная армия была перебазирована в Австрию. Вскоре 155-й гвардейский штурмовой авиаполк был расформирован, а младший лейтенант Галкин направлен в истребительный авиаполк, который базировался в Московской области. На вооружение полка стали поступать реактивные истребители. Весь летный состав должен был пройти тщательное медицинское обследование. Два месяца Иван Галкин находился в госпитале и, в конце концов был демобилизован по состоянию здоровья, очевидно, сказались все его падения с неба и особенно контузия, полученная еще в битве под Москвой. Так Иван Галкин навсегда расстался с небом.
В тысяча девятьсот сорок седьмом году он вернулся к себе на родину в Веретенино. Устроился работать шофером во Льговскую геологоразведочную экспедицию, которая уже тогда искала клады железа на курской земле.
Женился Иван Васильевич, еще находясь в армии. Его женой стала однополчанка. Служили в авиаполку девушки-оружейницы. И приглянулась Ивану Маруся. Он ей тоже понравился. Девушек в полку было мало, а претендентов на их «сердце» больше чем достаточно. Поглядывали на Марусю и средние, и старшие офицеры, но она выбрала старшину Ивана Галкина, тогда еще даже не летчика, а только стрелка-радиста. Потому что искала она не легкой любви, а спутника на всю жизнь. Да и нравился ей именно Иван — молодой, стройный и очень симпатичный парень.
От этой  любви появилось у супругов Галкиных четыре дочери: Алла, Любовь, Тамара и Вера.
Алла Ивановна, моя бабушка, живет в Жeлезногорске и много лет работала завучем в школе №11. Вера проживает тоже в Железногоске, а Люба и Тамара живут за пределами нашей области. Есть у Ивана Васильевича три внука и три внучки, а также 3правнучки и 7 правнуков. Я один из них и мечтаю, как мой  прадед быть летчиком.
        В городском музее города Железногорска в зале воинской славы представлены материалы о моем прадеде  в разделе «Курская битва». Используется материал в тематических выставках «Отчизна награждала сыновей», «Победа одна на всех».
Такой славный путь прошел мой прадед Галкин Иван Васильевич. Русский богатырь, если не по силе, то по духу.


Выводы:
  1. История моей семьи напрямую связана с историей моей страны
  2. Мой прадед Галкин Иван Васильевич внес большой вклад в победу нашей страны в Великой Отечественной войне.
  3. Великая Отечественная война была вершиной мужества. Еще живут на свете люди, которые преподали урок мужества всему человечеству, еще можно взглянуть в их глаза и услышать их бесхитростные рассказы о тех временах. Только так мы можем научиться
  • сострадать,
  • сочувствовать,
  • сопереживать.
Только так мы можем научиться, мужеству жить. Еще можем, еще не поздно это сделать.



            Источники:
  1.  Воспоминания родственников.
  2.  К. Бергман «Своею кровью»., ГУИПП «Курск», 1998г.
  3.  И.Хомутинников «На своей земле»// «Ударный фронт»   г.Железногорска № 56, 1989г.
  4.  http://www.allaces.ru